После Октябрьской революции, установившей власть советов в Петрограде, перед фракцией большевиков встал вопрос о легитимности. Были проведены выборы в Учредительное собрание, куда съехались депутаты для формирования новой конституции. Эта «учредилка» в Таврическом дворце должна была определить путь РСФСР.
Первое заседание «учредилки»: Спор о легитимности и начале работы
Январь 19 года ознаменовался открытием Учредительного собрания в Таврическом дворце Петрограда, куда съехались избранные депутаты со всей РСФСР. Атмосфера была напряженной, поскольку легитимность самого собрания оспаривалась после недавней Октябрьской революции. Большинство мест по результатам выборов заняли эсеры, что шло вразрез с установленной властью советов, представлявших интересы пролетариата и беднейшего крестьянства. Фракция большевиков, хотя и имела значительное меньшинство, настаивала на признании революционных преобразований и приоритета советской формы власти.
Председательство на первом заседании осуществлял старейший депутат от эсеров, но вскоре его сменил ЦИК Яков Свердлов, представлявший ВЦИК. Этот шаг уже демонстрировал попытку советской власти установить свой контроль над процедурой. Главный спор разгорелся вокруг вопроса о том, что должно быть основой новой российской конституции: воля избранного парламента, который по сути и представляла «учредилка», или же декреты и решения, принятые революционными советами, провозгласившими диктатуру пролетариата. Большевики, ведомые идеями Ленина о строительстве социализма, считали, что «учредилка» должна лишь санкционировать уже свершившиеся революционные изменения. С их точки зрения, прежние принципы буржуазной демократии устарели, и подлинная легитимность исходила теперь от трудящихся масс, выраженная через советы.
Начало работы собрания было прервано бурными дебатами, где каждая сторона отстаивала свою концепцию государственного устройства. Эсеры и другие умеренные партии стремились к сохранению многопартийной демократии и продолжению работы над традиционной парламентской конституцией, в то время как фракция большевиков и поддерживающие их левые эсеры требовали немедленной ратификации уже принятых декретов и признания советской формы власти как единственно законной. Этот фундаментальный конфликт определял всю дальнейшую судьбу этого исторического собрания, поставив под сомнение саму возможность его продуктивной работы.
Ключевое предложение большевиков: «Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа»
Под руководством Ленина, фракция большевиков, представляющая СНК и ВЦИК, инициировала представление «Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа» Учредительному собранию. Этот ключевой документ провозглашал власть советов как основу РСФСР, закреплял диктатуру пролетариата и путь к социализму, отвергая буржуазную демократию.
Требование ратификации декретов: «Декрет о земле» и «Декрет о мире»
После того как фракция большевиков, представляющая новую власть, выдвинула «Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа», она также предъявила Учредительному собранию неотложное требование — ратификацию своих первых ключевых декретов. Это был по сути ультиматум, направленный на признание свершившейся Октябрьской революции и легитимности СНК и ВЦИК. Центральное место среди этих революционных актов занимали Декрет о земле и Декрет о мире, уже принятые советами и немедленно приведённые в действие.
Декрет о земле отменял помещичью собственность, передавая землю в пользование трудящимся без всякого выкупа, что было давним требованием пролетариата и крестьянства, особенно поддерживаемым эсерами до недавнего времени. Декрет о мире призывал все воюющие державы немедленно начать переговоры о справедливом демократическом мире без аннексий и контрибуций, отвечая чаяниям миллионов солдат и рабочих, уставших от Первой мировой войны.
Эти декреты были краеугольным камнем политики Ленина и его сторонников, направленной на строительство социализма в РСФСР. Предлагая «учредилке» их ратифицировать, большевики ставили перед депутатами из Таврического дворца чёткий выбор: либо признать новую реальность и передачу власти советам, либо демонстративно отвергнуть волю народа, выраженную в этих актах. Этот шаг был не просто формальностью; он был проверкой на готовность парламента принять принципы революционной демократии и новую конституцию, основанную на диктатуре пролетариата. Большевики требовали, чтобы учредилка фактически сложила с себя суверенные полномочия и ограничилась ролью, одобряющей уже совершённые революцией изменения. Отказ означал бы дальнейшую конфронтацию и неизбежный разгон Собрания, чего многие депутаты, особенно из числа эсеров и меньшевиков, опасались, но не могли принять без борьбы за свою легитимность. В Петрограде напряжение нарастало.
Несмотря на проведенные выборы и съезд депутатов в Таврический дворец в Петрограде, судьба Учредительного собрания была предрешена в момент отказа принять ультиматум фракции большевиков. После того как учредилка отвергла «Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа» и не ратифицировала революционные декреты – Декрет о земле и Декрет о мире – конфликт власти стал неизбежным. Большевики, ведомые Лениным, настаивали на том, что новая конституция РСФСР должна быть основана на принципах социализма, выраженных в их программах и декретах. Эсеры и другие фракции, составлявшие большинство, цеплялись за идею традиционной парламентской демократии, не признавая полноценную передачу власти советам как завершенную форму легитимности.
В ночь с 6 на 7 января 19 года (по новому стилю), после отказа большинства «учредилки» подчиниться ВЦИК и принять «Декларацию», фракция большевиков и левых эсеров покинула заседание, лишив кворума. На следующий день, 7 января, по решению СНК во главе с Лениным и ВЦИК, Учредительное собрание было официально распущено. Этот разгон «учредилки» стал кульминацией Октябрьской революции, окончательно утвердив диктатуру пролетариата и победу советов. С этого момента вся полнота власти перешла к советам депутатов, что ознаменовало собой утверждение новой, советской демократии и бесповоротный курс на строительство социализма в молодой РСФСР. Утвержденная Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа стала фундаментом для первой советской конституции, а декреты – законом страны, покончив с остатками старого государственного аппарата и его легитимностью.